Миф о Февральской буржуазной революции


.

В конце февраля — начале марта 1917 года в России произошел парадоксальный переворот, возможно, единственный в своем роде.

Кто его совершил? Не революционеры. Они полвека расшатывали устои самодержавия, но не предусмотрели быстрого его падения и не воспользовались этим. Не буржуазные партии, соединившиеся в так называемый Прогрессивный блок. Их представители вынудили Николая II отречься от престола тогда, когда он фактически лишился власти, и желали установить конституционную монархию с малолетним царем Алексеем Николаевичем при регенте — великом князе Михаиле. Не пресловутые тайные агенты международного сионизма, империализма и капитала — жидо-масоны (о них речь впереди); такие группы способны лишь на дворцовый переворот, но не на революцию, сотрясающую основы государства.

Сразу после роспуска Государственной думы, 26 февраля, М.В. Родзянко отправил тревожную телеграмму в Ставку Николаю II:
«Положение серьезное. В столице анархия. Правительство парализовано. Транспорт, продовольствие и топливо пришли в полное расстройство. Растет общее недовольство. На улицах происходит беспорядочная стрельба. Частью войска стреляют друг в друга. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство. Медлить нельзя. Всякое промедление смерти подобно. Молю бога, чтобы в этот час ответственность не пала на венценосца».
Кто бы ни подготавливал это событие в исторической ретроспективе, а произошло оно стихийно — как проявление анархии. Но не на основе теоретических положений М.А. Бакунина или П.А. Кропоткина и под чьим-то конкретным руководством. Февральский переворот был результатом стихийной воли народных масс.
Кто от этого выгадал? На небольшой период — представители либерально-демократических буржуазных партий. Однако не только в экономике, но и в политике (не говоря уже о частной жизни или об азартных играх) кратковременная выгода нередко оборачивается огромными потерями и банкротством в отдаленный период. И наоборот: первоначальный проигрыш может стать залогом окончательной победы.
Стихийная волна февральских манифестаций смела царизм и вознесла на вершину власти в России «прогрессистов» разного толка. Обретшие немалый авторитет, представители буржуазных партий воспользовались сложившейся ситуацией. Их кажущаяся победа определила и наиболее частое и неверное название: буржуазно-демократическая революция. Хотя в действительности произошло добровольное отречение царя и установилось двоевластие, ибо важнейшую роль сыграл в обстановке относительной анархии Совет рабочих и солдатских депутатов.
Произошли поистине революционные преобразования, но без организованного насилия, которое сопровождает революцию. Условно можно, конечно, считать это революцией. Но была ли она буржуазной? Судя по многим признакам — нет.
Ее так назвали с позиций канонического марксизма, из широко распространенного убеждения (заблуждения?) тех, кто верит в постоянный общественный прогресс. Согласно такой концепции, должен существовать непременный буржуазно-демократический этап развития, предшествующий социализму. А реальный опыт истории показал, что социализм по сути своей ближе к феодально-самодержавному, а не к капиталистическому буржуазному строю. Это определило его достоинства, особенно в критических ситуациях.
Впрочем, столь нетривиальную тему мы обсудим особо. Сейчас речь идет о другом. Повторю: есть все основания считать, что в России в конце февраля 1917 года произошла стихийная анархическая революция. Лишь после этого, не в феврале, а в марте последовало формальное отречение Николая II в пользу своего младшего брата. Такой была его личная воля. Он надеялся, что такой акт позволит избежать революционных потрясений.
Не было насильственного свержения самодержавия. Никакие партии в то время не организовывали революцию, не стремились к ней. Никто не собирался свергать существующий государственный строй. Все произошло стихийно.
Еще раз проследим ход событий. 19 февраля в Петрограде произошли волнения из-за нехватки хлеба. Начались забастовки и демонстрации в Петрограде и ряде городов России. В субботу, 25 февраля в столице была объявлена всеобщая стачка. На следующий день с утра празднично одетые рабочие группами потянулись к центру города. Путь им преградили усиленные наряды полиции и воинские части.
Днем демонстрантов кое-где стали останавливать ружейными залпами — сначала в воздух, затем по толпе. Особенно усердствовали полицейские. Отдельные воинские части отказывались стрелять в безоружных людей и переходили на сторону рабочих. Число жертв среди мирных жителей исчислялось десятками (до 150 человек), многие получили ранения. Всего в те февральские дни погибли более тысячи человек. Это уже напоминало начало гражданской войны или повторение восстания 1905 года.
Министр МВД Протопопов сообщил в Ставку императора о происшедших беспорядках, отметив: «Войска действовали ревностно, исключение составляет самовольный выход четвертой эвакуационной роты Павловского полка». Однако ситуация была значительно тревожней, чем он предполагал. Приказ царя о роспуске IV Государственной думы не возымел действия, а лишь обострил его конфронтацию с этим более или менее демократическим органом.
27 февраля бастующих и демонстрантов поддержали несколько лейб-гвардейских полков Петроградского гарнизона (Волынский, Павловский, Преображенский). Казаки преимущественно сохраняли нейтралитет. Солдаты и рабочие заняли Арсенал, захватив 40 тысяч ружей, и Петропавловскую крепость; освободили из тюрем политических заключенных. Власть в столице фактически перешла к народу.
Инициаторами революционных выступлений стали рабочие по собственной инициативе. Этим Февральская анархическая революция принципиально отличалась от Октябрьского вооруженного восстания. Хотя в обоих случаях был совершен государственный переворот.
В Таврическом дворце начались заседания наскоро собранного Временного исполнительного комитета Совета рабочих депутатов. В него вошли главным образом представители меньшевиков во главе с Н.С. Чхеидзе, а также два большевика: А.Г. Шляпников и В.М. Молотов. Был организован и военный штаб для защиты революции. В тот же день после бурного заседания было провозглашено создание Совета рабочих и солдатских депутатов. Из 15 человек, избранных в Исполком, только трое были большевиками; преобладали меньшевики (еще один парадокс этой революции).
Тогда же был образован Временный комитет Государственной думы. Он предложил добиваться отречения Николая II от престола в пользу сына Алексея при регентстве великого князя Михаила Романова. С этой целью к царю отправили А.И. Гучкова (лидера «октябристов», представителей крупной буржуазии) и монархиста В.В. Шульгина.
По свидетельству последнего, Гучков высказал свое твердое убеждение: «В этом хаосе, во всем, что делается, надо прежде всего думать о том, чтобы спасти монархию… Без монархии Россия не может жить… Но, видимо, нынешнему Государю царствовать больше нельзя… Высочайшее повеление от его лица — уже не повеление: его не исполняют… Если это так, то можем ли мы спокойно и безучастно дожидаться той минуты, когда весь этот революционный сброд начнет сам искать выхода… И сам расправится с монархией… Меж тем это неизбежно будет, если мы выпустим инициативу из наших рук».
Он говорил о хаосе и революционном сброде, то есть об анархическом движении масс. А Шульгин пояснил свою позицию: «Отречение должно быть передано в руки монархистов и ради спасения монархии».
28 февраля в первом номере «Известий» от имени Совета было опубликовано воззвание. В нем говорилось: «Борьба еще продолжается, она должна быть доведена до конца. Старая власть должна быть окончательно низвергнута и уступить место новому, народному управлению. В этом спасение России… Совет рабочих депутатов, заседающий в Государственной думе (т.е. в Таврическом дворце. — Р.Б.), ставит своей задачей организацию народных сил и борьбы за окончательное упрочение политической свободы и народного управления… Все вместе, общими силами будем бороться за полное устранение старого правительства и созыв Учредительного собрания, избранного на основе всеобщего, тайного, прямого и равного избирательного права».
Анархическая стихия дошла до предела после того, как Совет рабочих и солдатских депутатов составил и опубликовал «Приказ № 1», уравнивающий в правах солдат с офицерами. Принято считать, будто он появился по воле троицы членов Совета. Однако они писали едва ли не под диктовку или, во всяком случае, под контролем делегатов некоторых полков.
«В составлении этого приказа, — писал генерал А.С. Лукомский, — принимали участие из Генерального штаба генерал Потапов (назвавший себя «первым революционным генералом») и известный «сенатор» Соколов, впоследствии избитый солдатами, когда он их уговаривал слушать распоряжения Временного правительства».
Возможно, эти деятели полагали, что приводят Петроградский гарнизон в новое состояние в соответствии с эпохой демократии, политической свободы и равенства. Но регулярная армия не может существовать на основе безвластия, и распад ее лишь ускорился.
Временное правительство — действительно буржуазное — было образовано 2 марта. Его председателем и министром внутренних дел стал князь Г.Е. Львов (председатель Главного комитета Всероссийского земского союза), военным министром — Гучков, министром иностранных дел — Милюков, министром юстиции — Керенский… В общем, вполне справедливы были лозунги противников Временного правительства: «Долой министров-капиталистов!»
Вечером того же дня Шульгин и Гучков прибыли в Псков, где находился царский поезд. Перед Николаем II выступил Гучков (присутствовали Шульгин, генерал барон Фредерикс и генерал-адъютант Рузский). Он доложил, что столица находится во власти революционного движения (к нему присоединился даже полк личной охраны царя, состоящий из георгиевских кавалеров). Монархия в опасности. Единственный выход — отречение от престола в пользу сына. Впрочем, долгая речь вряд ли была уместна. По свидетельству Шульгина, Николай II ответил:
«Я принял решение отречься от престола… До трех часов сегодняшнего дня я думал, что могу отречься в пользу сына Алексея… Но к этому времени я переменил решение в пользу брата Михаила… Надеюсь, вы поймете чувство отца…» У него уже был подготовлен текст отречения. Черновой вариант представил ему генерал Алексеев, а царь сделал некоторые изменения и дополнения. Вот этот документ:
«В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны.
Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, все будущее дорогого нашего отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Жестокий враг напрягает последние силы, и уже близок час, когда доблестная армия наша совместно со славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага.
В эти решительные дни в жизни России почли мы долгом совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и в согласии с Государственной думой признали мы за благо отречься от престола государства Российского и сложить с себя верховную власть.
Не желая расстаться с любимым сыном нашим, мы передаем наследие нашему брату, нашему великому князю Михаилу Александровичу и благословляем его на вступление на престол государства Российского.
Заповедуем брату нашему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены.
Во имя горячо любимой родины призываем всех верных сынов отечества к исполнению своего святого долга перед ним, повиновением царю в тяжелую минуту всенародных испытаний, помочь ему, вместе с представителями народа, вывести государство Российское на путь победы, благоденствия и славы.
Да поможет Господь Бог России.
Николай. 2 марта 1917 г.»
Отречение выдержано в торжественном тоне, исполнено патриотизма и достоинства. В первых же строках — ссылка на волю Всевышнего.
Да, судьба распорядилась так, что он водрузился на троне. Однако сомнительна ссылка на милость Божью. Понятно, что такова форма. Но ведь получалось, что государь лишился этой милости или пренебрег ею. Впрочем, если считать происходившие в России события объективным проявлением стихийных общественных процессов, то есть все основания считать это воздействием высших сил, Судьбы.
После того как великий князь Михаил не принял короны, участь самодержавия была окончательно решена. Рухнули многовековые устои государственности в России.
Казалось бы, теперь должна была начаться невиданная смута, полное смятение умов и кровопролитные столкновения враждующих сторонников самых разных партий.
Наступила анархия. Сильной централизованной власти уже не было. Существовало ослабленное двоевластие Временного правительства и Совета рабочих и солдатских депутатов. Местные выборные органы самоуправления обретали решающее значение.
Когда прошла по войскам весть, что царь отрекся от престола и произошла революция, солдаты-фронтовики пожелали вернуться домой, ожидая передел земли. Недаром в Государственную думу от крестьян проходили преимущественно эсеры с их лозунгом: «Земля — крестьянам!»
Утратила смысл присяга, данная Богу, царю и Отечеству. Что дальше? Полная неопределенность. Среди солдат работали агитаторы-пацифисты. Это деморализовало армию, хотя Временное правительство приказывало вести войну до победы.
Все это способствовало смуте в войсках, постоянным митингам. Важным фактором полного духовного разлада в вооруженных силах стал «Приказ № 1». Он был опубликован в газете 2 (15) марта 1917 года от имени Центрального исполнительного комитета Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Адресованный конкретному гарнизону, он оказался распространенным по всей армии. Согласно приказу, нижние чины получали даже больше прав, чем офицеры.
Это был сильнейший удар по армейской дисциплине. Многие части стали небоеспособны. Солдаты избивали и расстреливали некоторых офицеров. Керенский издал «Приказ по армии и флоту», также направленный на «демократизацию» армейских порядков. Эти два приказа нанесли более мощный удар по российской армии, чем агитация большевиков.
Было ли это злокозненной, тщательно продуманной и ловко осуществленной акцией врагов России? Трудно сказать. Не исключено, что в «демократическом угаре» некоторые политические деятели решили перестроить армейские порядки. Такая «демократизация» была анархической, под стать характеру Февральской революции. И подрывала устои тех самых новых властей, которые ее инициировали.
В русской армии усиливались антивоенные настроения. Солдат, на плечах которого лежат все тяготы войны, должен либо ясно сознавать свой долг защитника Отечества, либо беспрекословно подчиняться начальству (идеальный вариант — соединение и того, и другого). В данном случае цели войны определялись в самых общих выражениях и в пламенных призывах.
Без четкой субординации и строгой дисциплины воинская часть разваливается. По всякому поводу — собрания, митинги, обсуждения, разбирательства. А как быть, если надо идти в атаку? Кто кого будет слушать? Кто станет отдавать приказы, а кто их выполнять?…
«Приказ № 1» подписали Н.Д. Соколов, Ю.М. Стеклов (Нахамкес) и М.И. Скобелев. Он деморализовал действующую армию. Ослабевшие государственные скрепы грозили полным развалом России. В такие времена состояние непомерно огромной армии во многом определяет судьбу государства. А в ней воцарилась анархия, допустимая лишь в тех редких случаях, когда все действуют заедино, понимают свои цели и задачи, добровольно подчиняются тем, в кого верят…
Итак, Февральский революционный переворот в России был не буржуазно- , а народно-демократическим. Он вполне отвечал сути анархизма. По этой причине царь вынужден был отречься от престола. Его не свергали представители буржуазии. Они даже попытались спасти монархию.
И еще одно важное обстоятельство. Именно потому, что Февральская революция в России была анархической, народной, она прошла почти бескровно и не сопровождалась террором. Этим она коренным образом отличалась от буржуазных революций, происходивших ранее в Западной Европе.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.